Четыре героя и собака: как папанинцы Арктику покоряли

Начальник дрейфующей станции "СП-1" Иван Папанин и пес Веселый © ТАССНачальник дрейфующей станции "СП-1" Иван Папанин и пес Веселый © ТАСС

21 мая 1937 года самолет высадил на льдине в районе Северного полюса группу советских полярников. Так началась история папанинцев — четырех ученых первой советской дрейфующей научной станции

Боль­шой четы­рех­мо­тор­ный само­лет АНТ-6 оран­же­во-крас­но­го цве­та тяже­ло сел на льди­ну в рай­о­не Север­но­го полю­са. Три­на­дцать чело­век выва­ли­лись нару­жу, раз­ли­ли по алю­ми­ни­е­вым круж­кам бутыл­ку конья­ка. Выпи­ли, три­жды про­кри­ча­ли «Ура!» и при­ня­лись выгру­жать на снеж­ное поле обо­ру­до­ва­ние.

Так начи­на­лась зна­ме­ни­тая папа­нин­ская эпо­пея, за ходом кото­рой после­ду­ю­щие девять меся­цев при­сталь­но сле­дил весь Совет­ский Союз. Впе­ре­ди были дрейф, науч­ные откры­тия, празд­нич­ные демон­стра­ции на льди­не в честь годов­щи­ны Октябрь­ской рево­лю­ции и геро­и­че­ское спа­се­ние.

Арк­ти­ка вос­при­ни­ма­лась при­мер­но так же, как кос­мос сего­дня — как аль­тер­на­тив­ное про­стран­ство, область, выне­сен­ная за пре­де­лы обще­че­ло­ве­че­ской гео­гра­фии, место про­ти­во­сто­я­ния чело­ве­ка и сти­хии
Рамиз Али­ев
Исто­рик, автор кни­ги «Изнан­ка бело­го. Арк­ти­ка от викин­гов до папа­нин­цев»

Идея созда­ния дрей­фу­ю­щей науч­ной стан­ции при­над­ле­жа­ла Отто Шмид­ту — на тот момент уже леген­дар­но­му совет­ско­му поляр­ни­ку, герою двух арк­ти­че­ских экс­пе­ди­ций, в том числе на паро­хо­де «Челюс­кин». Имен­но мно­го­ме­сяч­ная жиз­нь на льди­не эки­па­жа зато­нув­ше­го «Челюс­ки­на» убе­ди­ла Шмид­та в реаль­но­сти идеи орга­ни­зо­вать в арк­ти­че­ских льдах науч­ную стан­цию. Точ­кой нача­ла дрей­фа выбра­ли Север­ный полюс, а доста­вить людей и обо­ру­до­ва­ние туда долж­ны были само­ле­ты.

Арктика как космос

Перед экс­пе­ди­ци­ей ста­ви­лись серьез­ные науч­ные и про­па­ган­дист­ские цели. Науч­ные изыс­ка­ния в рай­о­не Север­но­го полю­са не велись с 1896 года, когда там во льдах дрей­фо­вал корабль «Фрам» леген­дар­но­го нор­веж­ца Фритьо­фа Нан­се­на. Что каса­ет­ся про­па­ган­ды, то сере­ди­на 30-х годов — это пери­од осо­бой геро­иза­ции поляр­ни­ков и лет­чи­ков. После спа­се­ния челюс­кин­цев в 1934 году, зва­ние Героя Совет­ско­го Сою­за впер­вые при­сво­и­ли сра­зу семи лет­чи­кам — участ­ни­кам спа­са­тель­ной опе­ра­ции.

 По сути, впер­вые после Граж­дан­ской вой­ны в стра­не появи­лись офи­ци­аль­но назна­чен­ные герои, «и воз­ник­ли они на пере­се­че­нии двух мифов: поляр­но­го и авиа­ци­он­но­го», отме­ча­ет иссле­до­ва­тель исто­рии поко­ре­ния Арк­ти­ки Рамиз Али­ев.

Даже в 1930-е годы полет еще не стал обы­ден­но­стью и все еще вос­при­ни­мал­ся как фан­та­зия, сказ­ка. Сверхъ­есте­ствен­ная спо­соб­но­сть боль­ше­ви­ков летать по небу явля­лась нагляд­ным под­твер­жде­ни­ем мощи совет­ско­го строя
Рамиз Али­ев
Исто­рик, автор кни­ги «Изнан­ка бело­го. Арк­ти­ка от викин­гов до папа­нин­цев»

«Даже в 1930-е годы полет еще не стал обы­ден­но­стью и все еще вос­при­ни­мал­ся как фан­та­зия, сказ­ка, — отме­ча­ет Али­ев. — Сверхъ­есте­ствен­ная спо­соб­но­сть боль­ше­ви­ков летать по небу явля­лась нагляд­ным под­твер­жде­ни­ем мощи совет­ско­го строя».

Ну а отно­ше­ние обще­ства 30-х к Арк­ти­ке мож­но срав­нить с нынеш­ним отно­ше­ни­ем к кос­мо­су — она пред­став­ля­лась людям как «аль­тер­на­тив­ное про­стран­ство, область, выне­сен­ная за пре­де­лы обще­че­ло­ве­че­ской гео­гра­фии, место про­ти­во­сто­я­ния чело­ве­ка и сти­хии», пишет Али­ев.

Совет­ский поэт Илья Сель­вин­ский нашел для Арк­ти­ки яркий образ — «запо­вед­ник геро­ев».

Таким обра­зом, экс­пе­ди­ция Папа­ни­на, тре­бо­вав­шая оче­вид­но­го геро­из­ма и от лет­чи­ков, и от поляр­ни­ков, име­ла для совет­ской вла­сти огром­ное зна­че­ние.

Отто Шмидт под­клю­чил к раз­ра­бот­ке пла­на экс­пе­ди­ции Миха­и­ла Водо­пья­но­ва — одно­го из лет­чи­ков, полу­чив­ших звез­ду Героя за спа­се­ние челюс­кин­цев.

В назна­чен­ный срок тов. Водо­пья­нов сооб­щил мне, что бюро­кра­ти­че­ских запи­сок он состав­лять не уме­ет, а вме­сто это­го изло­жил тех­ни­че­скую идею поле­та в виде рома­на. Так роди­лась его кни­га «Меч­та пило­та»
Отто Шмидт
Совет­ский поляр­ник; из ста­тьи в газе­те «Прав­да», 21 мая 1937 года

Он дол­жен был про­ра­бо­тать воз­мож­но­сть посад­ки тяже­ло­го само­ле­та на льди­ну так, что­бы она выдер­жа­ла его вес и не рас­ко­ло­лась. С зада­ни­ем Водо­пья­нов спра­вил­ся свое­об­раз­но.

«В назна­чен­ный срок тов. Водо­пья­нов сооб­щил мне, что бюро­кра­ти­че­ских запи­сок он состав­лять не уме­ет, а вме­сто это­го изло­жил тех­ни­че­скую идею поле­та в виде рома­на. Так роди­лась его кни­га «Меч­та пило­та», — вспо­ми­нал об этом Шмидт в ста­тье в газе­те «Прав­да».

Тем не менее в фев­ра­ле 1936 года на сове­ща­нии в Крем­ле идея полу­чи­ла высо­чай­шее одоб­ре­ние. Был состав­лен подроб­ный план и опре­де­лен состав экс­пе­ди­ции со Шмид­том во гла­ве. Папа­ни­на в этом спис­ке изна­чаль­но не было.

Кто такой Папанин

Иван Папа­нин родил­ся в Сева­сто­по­ле в семье мат­ро­са. Он — мастер на все руки, люби­тель креп­ко­го слов­ца, отлич­ный орга­ни­за­тор. Рабо­тал на нави­га­ци­он­ном заво­де, после рево­лю­ции пар­ти­за­нил с крас­ны­ми, затем стал комен­дан­том Крым­ско­го ЧК в пери­од крас­но­го тер­ро­ра. Папа­нин не любил рас­ска­зы­вать об этом пери­оде жиз­ни, доволь­но быст­ро ушел из ЧК и, сме­нив несколь­ко долж­но­стей, в кон­це кон­цов отпра­вил­ся на Край­ний Север, где дослу­жил­ся до началь­ни­ка поляр­ной стан­ции на мысе Челюс­кин.

Но в ито­ге Папа­нин не толь­ко попал в состав экс­пе­ди­ции, но и стал началь­ни­ком стан­ции. Изна­чаль­но пред­по­ла­га­лось, что глав­ным в чет­вер­ке уче­ных будет опыт­ный поляр­ник 50-лет­ний Вла­ди­мир Визе, зам­ди­рек­то­ра Все­со­юз­но­го арк­ти­че­ско­го инсти­ту­та. Одна­ко его кан­ди­да­ту­ру забра­ко­ва­ла мед­ко­мис­сия. В поис­ках новой кан­ди­да­ту­ры, оста­но­ви­лись на Папа­ни­не.

По толстому льду

Под­го­тов­ка к уже одоб­рен­ной экс­пе­ди­ции заня­ла еще год. И 22 мар­та 1937 года само­ле­ты с ее участ­ни­ка­ми выле­те­ли из Моск­вы, едва не лишив­шись ради­ста Эрн­ста Крен­ке­ля, кото­ро­го не хоте­ли пус­кать на взлет­ное поле из-за отсут­ствия доку­мен­тов. Поми­мо Папа­ни­на и Крен­ке­ля, в соста­ве экс­пе­ди­ции были метео­ро­лог Евге­ний Федо­ров и оке­а­но­граф Петр Шир­шов.

Путь на ост­ров Рудоль­фа затя­нул­ся из-за пло­хой пого­ды почти на месяц, да и там при­шлось ждать не мень­ше. Нако­нец в ночь с 20 на 21 мая метео­ро­ло­ги при­нес­ли хоро­ший про­гноз. Одна­ко на полюс пошла одна маши­на — флаг­ман­ский само­лет Водо­пья­но­ва со все­ми чле­на­ми поляр­ной экс­пе­ди­ции за исклю­че­ни­ем пса Весе­ло­го, кото­ро­го дол­жен был доста­вить на полюс сле­ду­ю­щий борт.

В 11:35 дня лыжи само­ле­та кос­ну­лись запо­ро­шен­ной сне­гом ледя­ной поверх­но­сти.

С 26 мая по 5 июня осталь­ные само­ле­ты доста­ви­ли на льди­ну все необ­хо­ди­мое. Лете­ли тяже­ло­ва­то из-за пере­груз­ки: хозяй­ствен­ный Папа­нин поста­рал­ся захва­тить на льди­ну как мож­но боль­ше нуж­ных вещей и про­дук­тов. Даже соле­ную селед­ку в наво­лоч­ке.

Одни

Все участ­ни­ки экс­пе­ди­ции вели днев­ни­ки. Эти запи­си поз­во­ля­ют пред­ста­вить, как про­те­ка­ла повсе­днев­ная жиз­нь поляр­ной стан­ции.

6 июня. Папа­нин. Все насе­ле­ние нашей льди­ны собра­лось сего­дня в два часа на тор­же­ствен­ный митинг. Отто Юлье­вич (Шмидт. — Прим. ТАСС) офи­ци­аль­но объ­явил об откры­тии новой поляр­ной стан­ции «Север­ный полюс» на дрей­фу­ю­щих льдах, а я как началь­ник стан­ции тор­же­ствен­но под­нял над льди­ной госу­дар­ствен­ный флаг Совет­ско­го Сою­за… В три часа сорок минут все уле­те­ли на Рудольф. Мы оста­лись одни, вчет­ве­ром.

7 июня. Федо­ров. Мы ото­спа­лись и нача­ли нор­маль­ную рабо­ту. Преж­де все­го изме­ре­ние глу­би­ны. С вол­не­ни­ем смот­рим, как все даль­ше и даль­ше ухо­дит в воду тро­сик… Дно! 4290 мет­ров, на гру­зе — серо­ва­то-зеле­ный ил.

10 июня. Папа­нин. При­бы­ло важ­ное рас­по­ря­же­ние из Моск­вы: «Обслу­жить свод­ка­ми пого­ды и радио­свя­зью пере­лет Чка­ло­ва через Север­ный полюс в Аме­ри­ку».

 13 июня. Крен­кель. Отпра­ви­ли теле­грам­му в «Прав­ду»: «С него­до­ва­ни­ем услы­ша­ли мы по радио о под­лом пре­да­тель­стве Туха­чев­ско­го и его бан­ды — холу­ев бур­жу­а­зии… При­вет­ству­ем при­го­вор Вер­хов­но­го суда. Гор­дим­ся нашей отваж­ной раз­вед­кой, руко­во­ди­мой Ста­лин­ским Цен­траль­ным Коми­те­том Пар­тии».

16 июня. Папа­нин. Забав­ные радио­грам­мы при­ни­ма­ет ино­гда Эрн­ст. Сего­дня, напри­мер, он про­чел сле­ду­ю­щую депе­шу, полу­чен­ную из Ста­рой Рус­сы: «Закрой­те Север­ный полюс, на Боль­шой Зем­ле ста­ло холод­но»

27 июня. Крен­кель. 50 кг наших ром­штек­сов про­кис­ли еще на само­ле­тах. Нача­ли было их, хотя и с отвра­ще­ни­ем, есть, но потом бро­си­ли, ста­ли кор­мить ими Весе­ло­го. Тепе­рь испор­ти­лись на радо­сть Весе­ло­му еще и 50 кг сви­ных отбив­ных.

Не первые

С запа­са­ми еды участ­ни­ки экс­пе­ди­ции, кажет­ся, пере­бор­щи­ли. Про­ви­зии завез­ли из пер­спек­тив авто­ном­ной жиз­ни в тече­ние года. Хотя сре­ди поляр­ни­ков была попу­ляр­на тео­рия «госте­при­им­ной Арк­ти­ки» — счи­та­лось, что выжить в ней мож­но и без осо­бых запа­сов еды.

Еще в 1918 году, до эпо­хи радио и само­ле­тов, нор­ве­жец Стор­кер Стор­кер­сон и семь его спо­движ­ни­ков на соба­чьих упряж­ках добра­лись до льдов моря Бофор­та, где орга­ни­зо­ва­ли науч­ную стан­цию. При­па­сов с собой они взя­ли на 101 день, а дрей­фо­ва­ли 238. Пита­ние себе они обес­пе­чи­ва­ли охо­той на тюле­ней и мед­ве­дей.

«Моя пар­тия из 8 чело­век смо­гла про­жить на льду 8 меся­цев и с доста­точ­ным ком­фор­том, при­чем мы ни разу не оста­лись без еды. …Насколь­ко я могу судить, про­жить на льду 8 лет нам было бы не труд­нее, чем 8 меся­цев», — уве­рял тогда Стор­кер­сон.

Демонстрация из четырех человек

Жиз­нь на СП-1 меж­ду тем шла сво­им чере­дом. Днев­ни­ки участ­ни­ков ее подроб­но фик­си­ро­ва­ли.

19 июля. Федо­ров. Сего­дня, после серьез­но­го обсуж­де­ния, реши­лись на геро­и­че­ское дей­ствие — гнать спирт из конья­ка. Весь нема­лый запас наше­го спир­та в свя­зи с чьей-то ошиб­кой при погруз­ке само­ле­тов остал­ся на Рудоль­фе. Спир­том мы пред­по­ла­га­ли обти­рать­ся — вме­сто умы­ва­ния, но это еще пол­бе­ды. Толь­ко в спир­те мож­но было фик­си­ро­вать вся­кую мел­кую водя­ную жив­но­сть, кото­рую во все боль­ших коли­че­ствах Петя вылав­ли­вал

20 июля. Папа­нин. Все собра­лись на кух­не. При­го­то­ви­ли боль­шую мис­ку для мытья голо­вы, при­нес­ли брит­вен­ные при­бо­ры… Месяц про­шел с тех пор, как мы бри­лись в послед­ний раз, а голо­ву мыли перед выле­том с ост­ро­ва Рудоль­фа

25 октяб­ря. Крен­кель. Радио­день начи­на­ет­ся в 5 часов 35 минут. Слу­шаю все под­ряд: пер­вый урок гим­на­сти­ки, пер­вый утрен­ний выпуск, опять гим­на­сти­ка… «Пио­нер­ская зорь­ка» меня тоже инте­ре­су­ет. Впол­не согла­сен, что ребя­там не надо класть на трам­вай­ные рель­сы посто­рон­ние пред­ме­ты. Это очень и очень нехо­ро­шо…

7 нояб­ря. Крен­кель. Когда замолк­ла дале­кая и род­ная Москва, мы тоже вышли на демон­стра­цию. С дву­мя фла­га­ми, вчет­ве­ром… подо­ш­ли к высо­ко­му торо­су. Дмит­рич забрал­ся наверх и про­из­нес корот­кую, но глу­бо­ко про­чув­ство­ван­ную речь. Трое­крат­ным зал­пом при­вет­ство­ва­ли слав­ную годов­щи­ну. Зажгли маг­ни­е­вую раке­ту.

Боль­шую часть вре­ме­ни папа­нин­цев зани­ма­ли, конеч­но, не демон­стра­ции, а науч­ные иссле­до­ва­ния. На стан­ции про­во­ди­лись метео­на­блю­де­ния, иссле­до­ва­ния маг­нит­но­го полю­са Зем­ли, кото­рые помо­гли в пере­ле­тах через Север­ный полюс Чка­ло­ва, Гро­мо­ва и Лева­нев­ско­го, бра­лись для изу­че­ния образ­цы воды, скры­той подо льда­ми.

Но к кон­цу янва­ря 1938 года уче­ным ста­ло не до иссле­до­ва­ний. Дрейф льди­ны рез­ко уско­рил­ся. Еще 12 авгу­ста Крен­кель в сво­ем днев­ни­ке напи­сал: «За сут­ки про­шли 12 миль (20 кило­мет­ров). Вот это дрейф! Да, таких колос­саль­ных ско­ро­стей ник­то не ожи­дал…» Льди­ну отно­си­ло все бли­же и бли­же к теп­лым водам Атлан­ти­ки. 2 фев­ра­ля она рас­ко­ло­лась, стан­ция ока­за­лась уни­что­же­на. Тепе­рь перед папа­нин­ца­ми сто­ял толь­ко вопрос выжи­ва­ния.

3 фев­ра­ля. Папа­нин. Тре­щи­ны от 1 до 5 мет­ров, раз­во­дья до 50. Льди­ны вза­им­но пере­ме­ща­ют­ся, в пре­де­лах види­мо­сти посад­ка само­ле­та невоз­мож­на. Живем в шел­ко­вой палат­ке на льди­не 50 на 30 мет­ров. Вто­рую мач­ту антен­ны ста­вим на вре­мя свя­зи на дру­гую льди­ну. С нами трех­ме­сяч­ный запас, аппа­ра­ту­ра, резуль­та­ты

В после­ду­ю­щие дни льди­на посто­ян­но меня­ла кон­фи­гу­ра­цию, посто­ян­но сокра­ща­ясь. А помо­щи все не было…

Героическое спасение героев

При­чин тому было несколь­ко. В авгу­сте 1937-го при пере­ле­те через полюс в Аме­ри­ку про­пал эки­паж Сигиз­мун­да Лева­нев­ско­го. На его поис­ки бро­си­ли 26 кораб­лей, но из-за пло­хой пого­ды все они застря­ли во льдах и там зази­мо­ва­ли. В том числе почти все совет­ские ледо­ко­лы.

Всех участ­ни­ков экс­пе­ди­ции жда­ли награ­ды и важ­ные долж­но­сти. Папа­нин полу­чил звез­ду Героя Совет­ско­го Сою­за. Но боль­ше все­го повез­ло псу Весе­ло­му. О нем на пра­ви­тель­ствен­ном бан­ке­те вне­зап­но вспом­нил Ста­лин, и пес отпра­вил­ся к нему на дачу. Папа­нин не раз видел его на про­гул­ке с тестем вождя Алли­лу­е­вым

В этой ситу­а­ции самым надеж­ным и быст­рым спо­со­бом сня­тия папа­нин­цев со льди­ны в Москве посчи­та­ли дири­жабль. Задей­ство­вать реши­ли самый боль­шой лета­тель­ный аппа­рат Совет­ско­го Сою­за — В-6 с тре­мя мощ­ны­ми дви­га­те­ля­ми и неве­ро­ят­ной даль­но­стью поле­та — 4500 кило­мет­ров. Он выле­тел из Моск­вы вече­ром 5 фев­ра­ля, а спу­стя сут­ки потер­пел кру­ше­ние неда­ле­ко от Кан­да­лак­ши. В усло­ви­ях пло­хой види­мо­сти шед­ший на низ­кой высо­те дири­жабль вре­зал­ся в гору. Спа­стись уда­лось лишь шести чле­нам эки­па­жа, прах осталь­ных 13 был вско­ре захо­ро­нен на Ново­де­ви­чьем клад­би­ще в Москве.

Спеш­но вышед­шие в море кораб­ли — ледо­коль­ные паро­хо­ды «Мур­ман» и «Тай­мыр» — никак не могли подо­брать­ся к папа­нин­цам. Им меша­ли штор­мы и ледя­ные поля. На помо­щь паро­хо­дам из Ленин­гра­да шел мощ­ный ледо­кол «Ермак» с Отто Шмид­том на бор­ту. Но пер­вы­ми поляр­ни­ки все-таки уви­де­ли ходо­вые огни «Тай­мы­ра», а через несколь­ко часов — и «Мур­ма­на». 19 фев­ра­ля экс­пе­ди­цию и собран­ные ею мате­ри­а­лы погру­зи­ли на кораб­ли.

Вско­ре суда встре­ти­лись с ледо­ко­лом «Ермак». Папа­нин­цы пере­ш­ли на его борт. Почти месяц длил­ся пере­ход в Ленин­град, ослож­няв­ший­ся силь­ны­ми штор­ма­ми. Когда 15 мар­та «Ермак» с поляр­ни­ка­ми вошел в ленин­град­ский порт, его встре­ча­ли вос­тор­жен­ные тол­пы.

Науч­ные иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные во вре­мя дрей­фа, при­нес­ли мно­же­ство инте­рес­ных резуль­та­тов. Отлу­чен­ный в свое вре­мя от экс­пе­ди­ции про­фес­сор Визе отме­тил, что «они откры­ли взору уче­но­го часть Зем­но­го шара, оста­вав­шу­ю­ся до того неис­сле­до­ван­ной». А сам факт столь дли­тель­но­го пре­бы­ва­ния на полю­се укре­пил ста­тус СССР как пер­вой арк­ти­че­ской дер­жа­вы.

Всех участ­ни­ков экс­пе­ди­ции жда­ли награ­ды и важ­ные долж­но­сти. Папа­нин, еще нахо­дясь на льди­не, полу­чил звез­ду Героя Совет­ско­го Сою­за. Но боль­ше все­го повез­ло псу Весе­ло­му. О нем на пра­ви­тель­ствен­ном бан­ке­те вне­зап­но вспом­нил Ста­лин, и пес отпра­вил­ся к нему на дачу. Папа­нин не раз видел его на про­гул­ке с тестем вождя Алли­лу­е­вым.

«Меня Весе­лый не забы­вал, при­вет­ли­во махал хво­стом, но от ново­го хозя­и­на не отхо­дил, — вспо­ми­нал впо­след­ствии Папа­нин. — Все пра­виль­но: новый каюр — новая при­вя­зан­но­сть».

Алек­сан­др Кобе­ляц­кий, Вик­тор Дят­ли­ко­вич