Возрождение без регресса: почему Россия «сшивает» свою историю, а не отказывается от неё

Прочитал замечательную статью Ирины Алкснис о возрождении русскости и уникальном пути этого возрождения. И захотелось чуть глубже исследовать и развернуть эту тему.

Вве­де­ние: Фено­мен «новой рус­ско­сти»
На наших гла­зах про­ис­хо­дит куль­тур­ный фено­мен: тра­ди­ци­он­ные орна­мен­ты ста­но­вят­ся прин­та­ми на свит­шо­тах, а в ресто­ра­нах высо­кой кух­нии пода­ют обнов­лён­ные вер­сии щей и рас­сте­га­ев. Одна­ко, в отли­чие от клас­си­че­ских моде­лей наци­о­наль­но­го воз­рож­де­ния, кото­рые часто стро­ят­ся на отри­ца­нии «чужо­го» и иде­а­ли­за­ции арха­ич­но­го про­шло­го, рус­ский вари­ант избе­га­ет этой ловуш­ки. Его суть — не в изо­ля­ции и отка­те, а в мас­штаб­ном про­ек­те по «сши­ва­нию» оте­че­ствен­ной исто­рии в еди­ное полот­но и инте­гра­ции это­го насле­дия в совре­мен­ный гло­баль­ный кон­текст.

️ Исторические параллели: куда вело возвращение к корням

Автор­ский взгляд нахо­дит под­твер­жде­ние в миро­вой исто­рии. Ловуш­ка арха­и­за­ции — не обя­за­тель­ный, но частый спут­ник наци­о­наль­но­го само­утвер­жде­ния.

• Типич­ный путь: откат через отри­ца­ние. Клас­си­че­ский при­мер — поли­ти­ка кель­ти­за­ции в Ирлан­дии нача­ла XX века. После обре­те­ния неза­ви­си­мо­сти от Бри­та­нии вла­сти актив­но насаж­да­ли почти забы­тый ирланд­ский язык, кон­сер­ва­тив­ный като­ли­цизм и иде­а­ли­зи­ро­ва­ли сель­ский уклад, про­ти­во­по­став­ляя его «раз­вра­щён­но­му» англий­ско­му вли­я­нию. Это созда­ло обще­ство, кото­рое деся­ти­ле­ти­я­ми боро­лось с внут­рен­ни­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми меж­ду навя­зы­ва­е­мой арха­и­кой и потреб­но­стя­ми модер­ни­за­ции.

• При­мер абсо­лют­но­го регрес­са (Укра­и­на): Как отме­ча­ет­ся в тек­с­те, про­цесс, начав­ший­ся после 1991 года, во мно­гом стро­ил­ся на жёст­ком про­ти­во­по­став­ле­нии совет­ско­му и рос­сий­ско­му про­шло­му. Это при­ве­ло не толь­ко к геро­иза­ции отвра­ти­тель­ных исто­ри­че­ских фигур (вро­де Бан­де­ры), но и к попыт­кам зако­но­да­тель­но «отме­нить» общее куль­тур­ное насле­дие. Рито­ри­ка и сим­во­ли­ка созна­тель­но апел­ли­ро­ва­ли к глу­бо­кой допет­ров­ской ста­ри­не, что в усло­ви­ях совре­мен­но­го мира выгля­де­ло искус­ствен­но и про­сто глу­по.

• Успеш­ный син­тез: рывок через пере­осмыс­ле­ние. Совер­шен­но иной путь про­де­мон­стри­ро­ва­ла Фин­лян­дия той же эпо­хи. Обре­тя неза­ви­си­мо­сть от Рос­сии, фин­ны не ста­ли отка­зы­вать­ся ни от швед­ско­го куль­тур­но­го слоя, ни от раци­о­наль­но­сти, при­су­щей рус­ско­му инже­нер­но­му делу. Вме­сто это­го, опи­ра­ясь на эпос «Кале­ва­ла», они созда­ли мощ­ный наци­о­наль­ный миф, кото­рый лёг в осно­ву совре­мен­ной иден­тич­но­сти. Архи­тек­ту­ра Алва­ра Аал­то, дизайн Marimekko — это не уход в про­шлое, а созда­ние пере­до­во­го эсте­ти­че­ско­го язы­ка, уко­ре­нён­но­го в мест­ных тра­ди­ци­ях (при­ро­да, свет, про­сто­та) и обра­щён­но­го в буду­щее.

• Рус­ский пре­це­дент: пет­ров­ская модер­ни­за­ция. Уни­каль­но­сть Рос­сии в том, что её эли­ты ещё в XVIII веке про­шли через колос­саль­ный экс­пе­ри­мент по адап­та­ции ино­стран­но­го опы­та. Пет­ров­ские рефор­мы были тоталь­ным заим­ство­ва­ни­ем запад­ных форм, но уже к кон­цу века воз­ник мощ­ный син­тез: евро­пей­ский клас­си­цизм в архи­тек­ту­ре стал выра­зи­те­лем импер­ско­го вели­чия Рос­сии, а в лите­ра­ту­ре сфор­ми­ро­вал­ся само­быт­ный наци­о­наль­ный канон. Это исто­ри­че­ски закре­пи­ло в куль­ту­ре модель «заим­ство­вать, что­бы пре­взой­ти и создать своё», а не модель «отверг­нуть, что­бы сохра­нить в чисто­те».

Современные тренды в искусстве: «сшивающие» проекты

Сего­дняш­няя куль­ту­ра не про­сто носталь­ги­ру­ет — она актив­но рабо­та­ет с насле­ди­ем, созда­вая новые гибрид­ные фор­мы.

1. Кине­ма­то­граф и сери­а­лы: «Кибер­де­рев­ня» — иде­аль­ная иллю­стра­ция. Сери­ал созна­тель­но избе­га­ет про­ти­во­по­став­ле­ния «арха­ич­но­го» и «про­грес­сив­но­го». Вме­сто это­го он стро­ит утопию/антиутопию, где высо­кие тех­но­ло­гии (кибер­не­ти­ка, дро­ны) суще­ству­ют в сим­би­о­зе с тра­ди­ци­он­ным укла­дом, мифо­ло­ги­че­ским созна­ни­ем и при­ро­дой. Это не регресс, а поиск аль­тер­на­тив­но­го пути раз­ви­тия, где тех­но­ло­гия не отме­ня­ет иден­тич­но­сть. В том же клю­че рабо­та­ют филь­мы Ива­на И. Твер­дов­ско­го («Кон­фе­рен­ция», «Глуб­же!»), где исто­ри­че­ская память, совет­ское про­шлое и циф­ро­вая реаль­но­сть стал­ки­ва­ют­ся в созна­нии совре­мен­но­го героя, застав­ляя его искать лич­ный син­тез.

2. Изоб­ра­зи­тель­ное искус­ство и дизайн: Худож­ни­ки, рабо­та­ю­щие с «пост­фольк­ло­ром» (напри­мер, Миша Most, Алек­сей Поли­тов), исполь­зу­ют эле­мен­ты луб­ка, вышив­ки, совет­ской сим­во­ли­ки в фор­ма­те стрит-арта, циф­ро­вой гра­фи­ки или мас­штаб­ных инстал­ля­ций. Это не цити­ро­ва­ние, а декон­струк­ция и сбор­ка ново­го визу­аль­но­го кода. Мезен­ская рос­пись на крос­сов­ках — часть это­го же про­цес­са: архе­тип адап­ти­ру­ет­ся к гло­баль­но­му язы­ку улич­ной моды, кон­ку­ри­руя с тем же япон­ским супер­фл­этом.

3. Музы­ка и пер­фор­манс: Груп­пы на сты­ке фол­ка и элек­тро­ни­ки (IC3PEAK в отдель­ные пери­о­ды, Therr Maitz с аран­жи­ров­ка­ми совет­ских мело­дий) или теат­раль­ные режис­сё­ры, впле­та­ю­щие в совре­мен­ные пье­сы фор­мы бала­га­на, ско­мо­ро­ши­ны и пра­во­слав­но­го пес­но­пе­ния (Дмит­рий Кры­мов, Андрей Могу­чий), созда­ют мощ­ный эмо­ци­о­наль­ный сплав. Они не вос­про­из­во­дят фольк­лор, а исполь­зу­ют его энер­гию и архе­ти­пы для раз­го­во­ра о сего­дняш­них трав­мах и надеж­дах.

4. Мода и дизайн: Мезен­ская рос­пись на улич­ной одеж­де — это не музей­ная репли­ка, а дизай­нер­ская адап­та­ция. Она пере­но­сит архе­ти­пич­ные сим­во­лы в совре­мен­ный язык, делая их кон­ку­рен­то­спо­соб­ны­ми на гло­баль­ном рын­ке, подоб­но тому, как шот­ланд­ский тар­тан или япон­ские моти­вы ста­ли интер­на­ци­о­наль­ны­ми.

5. Обще­ствен­ное про­стран­ство: Фести­ва­ли еды, попу­ля­ри­зи­ру­ю­щие реги­о­наль­ные кух­ни («калуж­ское тесто»), или мода на внут­рен­ний туризм по исто­ри­че­ским горо­дам не несут идеи «закры­то­сти». Напро­тив, они демон­стри­ру­ют инте­рес к внут­рен­не­му раз­но­об­ра­зию стра­ны как к ресур­су для раз­ви­тия, а не как к опло­сту тра­ди­ци­о­на­лиз­ма.

Прогноз: несколько сценариев развития

Исхо­дя из этой логи­ки, мож­но выде­лить три сце­на­рия раз­ви­тия это­го куль­тур­но­го трен­да.

Заклю­че­ние
Рос­сия пере­жи­ва­ет не арха­и­че­ский «откат», а слож­ный про­цесс куль­тур­но­го син­те­за. Он осно­ван на исто­ри­че­ской при­выч­ке к адап­та­ции заим­ство­ва­ний и теку­щем обще­ствен­ном запро­се на целост­ную кар­ти­ну сво­е­го про­шло­го. Совре­мен­ное искус­ство высту­па­ет в роли «хирур­га», сши­ва­ю­ще­го разо­рван­ные эпо­хи в живую тка­нь. Успех это­го уни­каль­но­го про­ек­та будет зави­сеть от спо­соб­но­сти обще­ства и вла­сти сохра­нить глав­ное: откры­то­сть это­го про­цес­са, его твор­че­скую, а не дог­ма­ти­че­скую при­ро­ду. В этом слу­чае «воз­вра­ще­ние к себе» может стать не кон­цом пути, а нача­лом новой, уве­рен­ной фазы в диа­ло­ге с миром.